Владимир Николаевич Бутков


«ВНУТРЕННЯЯ ЛИНИЯ» В БОЛГАРИИ: РОВС против ОГПУ

(глава из "Исторических записок и воспоминаний члена Русского Обще-Воинского Союза")




Прежде всего необходимо растолковать это обывательское название, прочно вошедшее в лексикон русской эмиграции — «внутренняя линия». Произошло оно следующим образом.

Когда в 1930-е годы в эмиграции опять вспыхнул порыв возвращаться в воинские организации, офицеры, приходившие в канцелярии РОВСа для заполнения своих формуляров, всегда получали вопрос заведующего: — По какой линии Вы хотите работать в РОВСе: по «внешней» или по «внутренней»?

На вопрос поступающего, что значит «внешняя» и что значит «внутренняя» линии, ему разъясняли, что «внешняя» линия – это работа на различных курсах в качестве лектора, техника, инструктора и т.п., а «внутренняя» линия — это работа секретного сектора разведки РОВСа. Так это определение и перекочевало к обывателю эмиграции. И его подхватили как хлёсткое полуругательное название «грязной» деятельности. В действительности же работа по «внутренней» линии РОВСа была нормальной работой разведки организации, везде и всегда существовавшая.

Первым начальником разведки РОВСа в Болгарии, а потом во Франции был Генерального Штаба полковник А.А. Зайцов. Это был необыкновенно талантливый офицер-генштабист и знающий своё дело разведчик. В Болгарии он создал замечательную сеть сотрудников-информаторов, действовавших повсюду, где только жили и работали чины воинских организаций РОВСа.

Экономическое положение Болгарии было очень тяжёлым, многие болгары были безработными. Русским же и другим иностранцам приходилось работать только на «чёрной» работе, главным образом, на болгарских рудниках в Пернике и под городом Бургасом на рудниках «Плакалница» и Чёрное море». Многие устроились работать на текстильных фабриках болгарского миллионера Балабанова в районе большого села Кочериново, в сердце Балкан.

В начале 1930-х годов в Болгарии прокоммунистические настроения были ещё сильны. Болгарская коммунистическая партия ушла в подполье, но при помощи советских руководителей активно работала и проводила террористические акты. Коммунисты убивали полицейских начальников, генералов болгарской армии и несколько раз совершали крупные террористические акции — устраивали взрывы, с целью убийства Царя Бориса III. Среди рабочих болгарских заводов и среди шахтёров процент коммунистов был самый высокий — из их среды выходили их лучшие боевики.

Русские Белые воины, с которыми был связан полковник Зайцов, информировали его о болгарских коммунистических организациях, выявляли их главарей и часто даже предупреждали акты террора. Всю эту информацию Зайцов передавал в болгарскую военную разведку и в дирекцию болгарской полиции. В эти структуры были приняты на штатные должности связные от полковника Зайцова — капитаны А.А. Браунер и К.А. Фосс.

Алексей Александрович Браунер с 1934 по 1944 годы был штатным сотрудником болгарской Дирекции полиции и начальником противокоммунистической и противотеррористической группы.

Клавдий Александрович Фосс состоял на службе в болгарском Военном министерстве с 1925 по 1941 годы и получил несколько болгарских военных и гражданских орденов за успехи в борьбе с коммунистическими террористическими организациями. Он числился майором запаса. Одновременно Фосс был близок к работе III Отдела РОВСа и очень много помогал РОВСу своими связями и своей деятельностью. Оба связньтх полковника Зайцова находились в близком контакте друг с другом.

Когда в начале 1930х годов полковник Зайцов перебрался во Францию, он всю свою работу в Болгарии передал капитану Фоссу, который также, будучи необыкновенно способным и талантливым разведчиком, укрепил и развил работу «внутренней линии». Именно Фосс раскрыл более десяти коммунистических так называемых «конспираций» и обезвредил сотни отчаянных болгарских террористов. Вот почему он был постоянно «на мушке» у болгарской коммунистической партии и советского ОГПУ. Поэтому в Болгарии Фосс всё время получал награды и повышения по службе.

На Фосса было совершено более десяти покушений, и все были неудачными. Его охраняли двое телохранителей: один — его старый и верный вестовой-дроздовец, другой — приставленный агент болгарской разведки. Клавдий Александрович в совершенстве владел пятью языками: кроме русского и болгарского — немецким, английским и французским. Когда он развернул работу на Россию, он встречался с иностранными представителями западных разведок и говорил с ними без переводчика.

Именно капитан Фосс открыл и провалил работу специально засланного большевиками в Болгарию агента — сына Начальника III Отдела РОВСа, генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова.

История этого нашумевшего в своё время дела такова. Сын генерала Абрамова остался в СССР и, будучи моряком советского морского флота, сбежал во время выхода на берег в германском порту. Там он связался с Начальником II Отдела РОВСа, Генерального Штаба генерал-майором А.А. фон Лампе, который переправил Николая Абрамова к отцу в Софию.

В 1936 — 1938 годах Н. Абрамов-младший был близок к работе III Отдела РОВСа и много помогал на Военно-училищных и унтер-офицерских курсах. Он был большим специалистом постройки электрических схем по темам: «Разборка и сборка трехлинейной винтовки» (с названиями всех частей), таких же схем револьвера «Наган», гранат, лёгкого пулемёта и др. Работали эти схемы таким образом: когда прикладывали электрические контакты к кружкам с указанием частей стрелкового оружия, на кар- тонной лицевой стороне зажигалась лампочка — красная или зелёная. Если зажигался зелёный свет ответ правильный, если красный — ошибка. Кроме того, Н. Абрамов знал джиу-джитсу и боке, которые тоже преподавал на уроках военной гимнастики. Слушатели курсов его очень любили и дружили с ним. Н. Абрамов открыл в Софии магазин филателии и редких монет и преуспевал, якобы, в этой торговле. Капитан Фосс, опытный разведчик, с первого дня появления Н. Абрамова начал его подозревать и установил за ним и наружное, и внутреннее наблюдение, которое и привело к разоблачению. У Фосса были фотографии встреч Н. Абрамова с разведчиками советского посольства, которые он и представил отцу — генералу Абрамову. В «деле Николая Абрамова» до сих пор существует некий туман, который в своё время особенно развели представители НТС (новопоколенцы), тогда враждовавшего с РОВСом. Но пишущий эти строки может свидетельствовать именно то, что видел лично.

В день, когда генерал Абрамов пригласил сына придти к нему на улицу Оборище, 17 (штаб III Отдела РОВСа), в его кабинет, пишущий эти строки был начальником или разводящим караула. Я и провёл Николая Абрамова в кабинет генерала и остался стоять внизу (кабинет был на втором этаже), ожидая, если меня вызовут. Я стоял внизу и ждал. Слышал громкий голос генерала и нервные выкрики заикающегося его сына (Н. Абрамов был заикой). Потом генерал Абрамов вышел с красным лицом, сильно возбуждённый и быстро ушёл в садик. Минут через пять он возвратился и поднялся по лестнице, дверь в его кабинет осталась открытой, и я слышал и видел, как молодой Абрамов не просто плакал навзрыд, а выкрикивал, что Фосс лжёт и старается его погубить. Через некоторое время генерал Абрамов появился в дверях. В его руке был браунинг. Помахивая им, он мне крикнул, чтобы я вызвал по телефону полицию через капитана Браунера. Я бросился в общую канцелярию и предал всё это секретарю III Отдела РОВСа, капитану Арнольду. Я вернулся к лестнице у кабинета и громко доложил генералу, что Браунер едет (до Дирекции полиции от улицы Оборища, 17 было далеко). Браунер же ехал на трамвае с двумя своими агентами. Приблизительно через час Браунер прибыл, и уехал из особняка III Отдела РОВСа уже на полицейской машине, взяв с собою Н. Абрамова.

Потом мы узнали, что отец-генерал сразу же заставил сына читать рапорт и смотреть фотографии, которые ему представил капитан Фосс. Генерал требовал от Николая признания, что тот работает на советчиков. Николай всё это отрицал. Тогда генерал вынул свой браунинг, положил его на письменный стол и сказал сыну, что через пять минут он вернётся. Он так и сделал. Предложения застрелиться Николай не принял, и генерал вызвал полицию, передав сына ей.

Николая судили, но болгарский суд не признал его виновным в шпионаже против Болгарии, а то, что он работал против Белой эмиграции на советы (болгары только что признали советское правительство и совсем не хотели пор- тить с ними отношения), их не касалось.

Н. Абрамова выслали во Францию, где его след затерялся. Нужно добавить, что за год до этого он женился на состоятельной дочери софийской дантистки Кончиновой. Кончинова-старшая была близка со многими болгарскими сановниками, так как лечила им зубы. Её кабинет был престижным и дорогим. Говорили, что она хорошо заплатила судьям и тем, от кого зависела судьба Н. Абрамова. Конечно, помог ему и посол СССР Ф. Раскольников и его советник, энкаведист Г. Яковлев.

Теперь следует сказать несколько слов о причинах яростных нападок определённых эмигрантских кругов на «внутреннюю линию» в целом и на К.А. Фосса — в частности.

После похищения в 1937 году Председателя РОВСа, генерал-лейтенанта Е.К. Миллера, осуществлённого ОГПУ при помощи предателя, генерал-майора Н. Скоблина, старшие начальники РОВСа создали комиссию по расследованию этого дела и рассмотрению деятельности «внутренней линии» РОВСа, с которой Скоблин был тесно связан во Франции и знал многие её секреты. Фосса связали с деятельностью Скоблина, считая, что, являясь руководителем «внутренней линии» в Болгарии, Фосс должен был быть замешан в грязную историю с предательством Скоблина.

Комиссию старших начальников РОВСа возглавил пожилой и всеми глубоко уважаемый боевой генерал-от-каналерии А.М. Драгомиров. Его помощником и главной пружиной в этом расследовании стал генерал-от-кавалерии И.Г. Эрдели. Комиссия Эрдели побывала в 1938 году и в Софии, где долго и тщательно расследовала деятельность капитана Фосса и старалась найти документальные подтверждения его связи со Скоблиным. Генерал Эрдели бывал и в болгарском Военном министерстве у полковника Г. Костова. В результате комиссия сделала вывод о том, что Фосс ничего общего с преступной деятельностью Скоблина не имел. Капитан был полностью «обелён», с него сняли все «обвинения» и извинились за доставленные неприятности. Но всё же Фосса отстранили от работы в разведке РОВСа, оставив ему по требованию полковника Костова его сеть информаторов по Болгарии. Новым начальником разведки III Отдела РОВСа генерал Абрамов назначил Л.-Гв. Финляндского полка капитана Яна Георгиевича Яренко – в быту и жизни эмиграции бывшего известным музыкантом (прекрасно играл на скрипке) и одним из руководителей популярного в Софии салонного оркестра.

После похищения в сентябре 1937 года генерала Миллера на пост Начальника РОВСа вступил его Первый Заместитель, Генерального Штаба генерал-лейтенант Фёдор Фёдорович Абрамов, командир донского корпуса и Начальник III Отдела РОВСа в Болгарии. Пребывание генерала Абрамова на этом посту было кратковременным: болгарские власти воспротивились, чтобы центр РОВСа находился в Болгарии, боясь осложнений с СССР. В 1936 году Болгария признала советское правительство и приняла первого советского посла Ф. Раскольникова, который привёз с собой тридцать человек опытных энкавэдистов. Советским военным атташе в Болгарии стал полковник Г. Сухоруков — участник Гражданской войны и комиссар красной армии. Первым советником посольства был Г. Яковлев — бывший чекист и полковник ГПУ-НКВД.

Болгары отобрали у эмигрантов посольскую церковь, построенную Императором Николаем II и расписанную известным русским иконописцем. Церковь примыкала к бывшему российскому посольству, а теперь оказалась при посольстве СССР. Генерал Абрамов, ещё не будучи твёрдо уверен, что болгарские власти всё-таки ему не позволят возглавить РОВС и находиться в Софии, за своё шестимесячное возглавление Союза успел переформировать администрацию РОВСа. Он заменил генерал-лейтенанта В.К. Витковского, бывшего до того командиром 1-го армейского корпуса с пребыванием в Париже, на Генерального Штаба генерал-майора М.М. Зинкевича, который до этого был командиром Алексеевского полка. На эту должность был назначен генерал-майор А.В. Ангелеев, бывший помощник и заместитель генерала Зинкевича. Начальником штаба РОВСа генерал Абрамов назначил Генерального Штаба полковника М.Н. Ясевича. Командиром Корниловского полка — полковника СИ. Кондратьева, жившего и работавшего в городе Бургасе. Командиром Дроздовского полка генерал Абрамов назначил генерал-майора В.В. Бредова-младшего; командиром Марковского полка – генерал-майора А.И. Жданова — все они проживали в Софии. Таким образом, генерал Абрамов решил сконцентрировать всё военное руководство у себя, в Болгарии. Также он назначил и возглавляющих артиллерийские, технические, авиационные и бронетанковые, сапёрные и другие части.

Усилия генерала Абрамова и его помощников в Болгарии не смогли преодолеть сопротивления болгарского министерства Внутренних дел, которое оставалось твёрдым в своём решении не допустить установления центра РОВСа в Болгарии. И генералу Абрамову пришлось передать возглавление РОВСом генерал-лейтенанту Алексею Петровичу Архангельскому, проживавшему в Бельгии, в Брюсселе. Генерал Архангельский сохранил все административные перегруппировки, которые сделал генерал Абрамов.

Общее возглавление «работы на Россию» было возложено на генерала Зинкевича. Гвардии капитан Я.Г. Яренко был назначен координировать все молодёжные организации в Болгарии, как военные, так и примыкавшие к РОВСу: НОРР и «Витязей». Болгарский Отдел НОРР вырос и создал к тому времени новые отряды: авиации, боевой химии (сами делали противогазы), конный отряд под руководством сотника штаба Донского корпуса Б. Попона, прекрасную лыжную команду, бравшую призы на общеболгарских состязаниях, фехтовальную группу и спортивно-стрелковую команду для всех молодёжных организаций. Капитан Яренко также очень тщательно отбирал кандидатов в Кутеповскую боевую организацию и назначал тех, кто должен был пройти специальную подготовку в летних и зимних лагерях. Начальником спецлагеря был хорунжий Иван Иванович Назаров, прекрасный атлет, инструктор по джиу-джитсу, боксу и мастер стрельбы из пистолетов. Он же заведовал и складом стрелкового оружия. Хорунжий Назаров ходил в подсоветскую Россию дважды, был там ранен. Он погиб в РОА в начале 1945 года, прикрывая пулемётным огнём отступление своей роты (он был тогда уже в чине капитана РОА), будучи тяжело ранен в живот осколком снаряда «Катюши». Он был заколот возле своего пулемёта... Вечная ему и его соратникам память! Капитан Яренко, как уже упоминалось, был одним из руководителей прекрасного салонного оркестра в Софии, где играли многие русские музыканты. Оркестр часто выезжал в ближние страны — Румынию, Венгрию, Польшу, часто бывал и в Персии — в Тегеране.

Капитан Яренко использовал эти поездки для завязывания связей с ответственными чиновниками секретных служб, для организации перебросок кутеповских боевиков на Кавказ. Последняя группа в 1940— 1941 годах как раз готовилась для отправки через Персию, но помешала начавшаяся война.

Неутомимый, энергичный и преданный своему делу, капитан Яренко организовал неслыханное до его назначения наблюдение за советским посольством. Через капитана Браунера и при поддержке капитана Фосса, Яренко организовал группы наружного наблюдения за всеми служащими посольства. Раздобыл через болгарскую полицию их фотографии и список их официальных должностей. Напротив советского посольства (через площадь) были поставлены табачные киоски, которые содержались нашей агентурой под контролем болгарской полиции. Полиция получала копии докладов наших разведчиков, и болгары были этим вполне довольны, всячески помогая всем, что разрешалось их правилами. Это началось с 1938 и продолжалось до 1941 года. Слежка и «хвосты» наших филёров доводили советчиков до расстройства нервов, так что их часто меняли — вызывали обратно в СССР, но с новыми продолжалось то же самое. Они не могли незаметно уходить на свои свидания, даже с проститутками.

Военный атташе, полковник Сухоруков еженедельно делал большую прогулку пешком из посольства до ближайшего болгарского села Горубляне, приблизительно четыре километра туда и столько же обратно. Нелегко было за ним следовать по Цареградскому шоссе мимо казарм 1-го конного и 1-го артиллерийского полков. Он шёл одетым в пальто или в плаще, с тростью в руке, в которой, очевидно, было встроено огнестрельное оружие. Левая его рука, вероятно, сжимавшая пистолет, была всегда в кармане. Никогда он не оглядывался, но шоссе было пустынным, и нашим филёрам приходилось месить грязь или шлёпать по воде придорожной канавы, чтобы успеть вовремя спрятаться. Конечно, это была своего рода игра: Сухоруков прекрасно знал, что за ним следят, как знали о том и все его коллеги. Но всё это их доводило до бешенства.

Посол Раскольников несколько раз протестовал в министерстве иностранных дел Болгарии, но ему отвечали, чтобы он представил доказательства, которых у него не было.

Капитан Яренко распорядился напечатать специальные листовки с призывом членам посольства переходить на нашу сторону, обещая им всяческие блага. Конечно, это было нереально, но также очень влияло на их психику. Например, чиновники посольства ужинали в приличном большом ресторане, где всегда играли венгерские цыганские оркестры. В осеннее и зимнее время они приходили в пальто и сдавали их, как полагалось, в гардеробную. А там в большинстве случаев служили русские девушки и молодые дамы. Все они были связаны с Яренко и его сотрудниками, получали задания рассовывать по карманам советчиков разные листовки. Конечно, когда советчики, найдя у себя в карманах эти листовки, представляли их руководству ресторана, те клялись и божились, что впервые видят это, обещали следить, чтобы совслужащих не беспокоили, но подобные «операции» продолжались.

Сотрудники капитана Яренко постоянно звонили по телефонам семейным высокопоставленным советским чиновникам, жившим по частным квартирам и «допекали» их предложениями переходить на нашу сторону. Их протесты тоже ни к чему не привели, и многие из этих чиновников просили свои центры перевести их в другие места. Из недавно вышедших воспоминаний посла СССР в Болгарии Раскольникова и его жены Музы стало известно, что Раскольников в своём «письме Сталину» признавался, что их работу в Болгарии полностью сорвала «внутренняя линия» капитана Фосса.

Стоит подчеркнуть, что мастер своего дела, капитан Фосс имел в советском посольстве сотрудников, включая и личного шофёра военного атташе, полковника Сухорукова. Когда работа шофёра провалилась — о ней узнал Яковлев — Сухорукова сейчас же отозвали, и он исчез с горизонта красной армии, скорее всего, был ликвидирован в 1939 году. Такая же судьба постигла и его заместителя — майора Я.П. Середу, участника Гражданской войны в Испании (на стороне, конечно, красных). В Испании Середа отличился, был ранен. Он считался специалистом уличного боя и хорошим организатором конспиративной работы. Середу, проводимая капитаном Яренко тактика «игры на нервах», довела до того, что через год он попросил его сменить.

Очень интересен факт, что в зарубежных политических организациях работа капитана Яренко была совершенно неизвестна (он требовал от других и следовал сам сугубой конспирации). Например, до сего дня «исследователи» этого вопроса из числа видных деятелей НТС даже не слышали имении Яренко! Все привыкли считать главой «внутренней линии» капитана Фосса, и до сего дня считают, что он всё время руководил разведкой и контрразведкой РОВСа, что совершенно неверно и очень характерно для сеющих слухи и плетущих интриги... Также не знали и не знают, что главным начальником работы «на Россию» с 1938 года был генерал-майор Михаил Михайлович Зинкевич. Он пошёл добровольцем в Русский Корпус на Балканах, где генерал-лейтенант Б.А. Штейфон «произвёл» его в подполковники и назначил командиром батальона. Генерал Зинкевич прекрасно себя проявил, как храбрый и знающий командир. Он был тяжело ранен – оторваны снарядом обе ноги — и от потери крови он скончался. Так же как и храбрейший из корниловцев полковник Кондратьев, как и командир марковцев генерал-майор Жданов. Вечная им память!

Командира дроздовцев, генерала Бредова судьба миловала, и он скончался уже в США. Генерал Абрамов в конце II Мировой войны успел уехать из Болгарии последним поездом, шедшим в Сербию. Он был членом Комитета освобождения народов России генерала А.А. Власова и трагически скончался в 1963 году, сбитый сумасшедшим автомобилистом в городе Фривуд (шт. Нью-Джерси, США). Генерал Абрамов в свои восемьдесят два года работал на куриной ферме, был здоров и крепок, как полагается славному донскому казаку.

В заключение следует сказать несколько слов о дальнейшей судьбе капитана К.А. Фосса.В 1941 году он со своей группой в двадцать человек отправился добровольцем на Восточный фронт. Но во время войны члены НТС сфабриковали целое дело на Фосса, и написали на него донос в Гестапо, в результате чего немцы арестовали капитана уже в России и привезли в Берлин. Оттуда пришёл официальный запрос начальнику Фосса (хорошо знавшего его по совместной десятилетней службе), Генерального Штаба полковнику Костову — Начальнику РQ-1 (разведслужбы) Генерального Штаба Болгарии. Костов собрал своих сотрудников из разведки и контрразведки, знавших давно Фосса и его работу, и прочёл им вслух все обвинения новопоколенцев. (Имена НТСовцев, поставивших подписи под этим доносом, известны, но мы не станем их здесь называть.) После того как полковник Костов закончил чтение, раздался дружный и громкий смех всех присутствовавших.

Костов написал ответ в Гестапо, которое арестовало Фосса (последний служил на оккупированных немцами территориях в Абвере, ничего общего с гестаповцами не имея), и Фосс был сразу же освобождён. Его вернули на прежнюю службу с повышением.

«Вестник РОВС», № 1-2, 2001, С. 17-22.






И.А. Ильин«ВНУТРЕННЯЯ ЛИНИЯ» В БОЛГАРИИ: РОВС против ОГПУ (Из воспоминаний капитана В.Н. Буткова)