БЕЛГРАДСКИЙ ПРОЦЕСС


(«Часовой», №165-166, апрель 1936)




Учитывая интерес читателей «Часового» к печальному белградскому процессу, редакция обратилась к нашему корреспонденту в Белграде с просьбой дать разъяснение по этому вопросу. Вот, что он нам сообщил.

«В ночь с 4 на 5 декабря в Белграде были арестованы: доктор Линицкий (бывший вольноопределяющийся Дроздовского стрелового полка, член Белградского отделения Общества Галлиполийцев), капитан Шкляров, военный чиновник Дракин (оба также Галлиполийцы), г-н Дараган и секретарь Управления Начальника IV Отдела Русского Обще-Воинского Союза ротмистр Коморовский.

Всем арестованным было югославскими властями предъявлено обвинение в собирании для большевиков материалов о работе русских эмигрантских организаций. По имеющимся сведениям, все арестованные, кроме ротмистра Коморовского, очень скоро и сознались в том, что они являлись агентами большевиков и освещали им положение и деятельность русских организаций.

Так как в связи с арестом ротмистра Коморовского, являвшегося видным деятелем IV Отдела РОВС, стали тотчас же распространяться всевозможные слухи, главным образом, из среды недоброжелателей Русского Обще-Воинского Союза, то необходимо теперь же, до окончания следствия, которое должно пролить свет на всё дело, высказать следующее: ротмистр Коморовский, поляк по происхождению, русский по воспитанию, проведший в стою Великую и гражданскую войну, являлся убеждённым противником большевиков и всё время в эмиграции не только проявлял энергичную деятельность в организациях РОВС, но бескорыстно принимал и самое живое участие во всём, что было связано с борьбой против коммунистической власти, работал с утра до позднего вечера,не щадя сил и отличаясь выдающимися способностями.

Будучи знаком и часто встречаясь с Линицким, с которым соприкасался по деятельности в Обществе Галлиполийцев, ротмистр Коморовский, однако, с некоторого времени стал относится подозрительно к последнему; но, вместо того, чтобы заявить о своих подозрениях кому следует, т.е. специальным органам, он взял сам на себя задачу выследить Линицкого и раскрыть его преступную деятельность. В этом, бесспорно, заключается не только ошибка ротмистра Коморовского, которому отнюдь нельзя было брать на себя, при том самовольно, такую роль, ибо он занимал ответственную должность, но и вина, за которую он уже понёс жестокое наказание.

Тотчас же после арестов Линицкий в своих показаниях стал всячески опорочивать ротмистра Коморовскго, быть может, преследуя полученные от большевиков задачи, елико возможно, повредить Русскому Обще-Воинскому Союзу и вести ещё больший раскол в среду русской эмиграции в Югославии; а так как все следствие ведётся югославскими властями в большой тайне, то представителям РОВСа весьма затруднительно защищать ротмистра Коморовского и парировать возводимые Линицким на него обвинения. К тому же появление на улицах и в публичных местах в компании с Линицким несомненно набрасывает в глазах непосвященных известную тень на ротмистра Коморовского, а югославским властям трудно объяснить, что мы расцениваем ротмистра Коморовского совершенно иначе, чем прочих арестованных, почему и хотели бы видеть более тщательную проверку всех против него обвинений и более внимательное к нему отношение.

В двадцатых числах декабря, однако, властям, по-видимому, удалось убедиться в разнице между Коморовским и прочими арестованными, сознавшимся в работе на большевиков, и ему был значительно смягчён тюремный режим, а именно, допущена передача пищи, газет, писем и свидания со знакомыми.

В настоящее время следственное производство близится к окончанию, и можно ожидать в скором времени решения участи ротмистра Коморовского и выяснение подробностей дела».

К сожалению, других данных, которыми можно было бы до окончания следствия поделиться в печати, нет. В следующем номере мы всё же вернёмся к этому вопросу.

Комментарий «Контрразведки»:

Линицкий Леонид Леонидович (1900-1954) – советский провокатор, сотрудник Иностранного Отдела ОГПУ, руководитель нелегальной резидентуры в Белграде. Выполнял задание по проникновению в белоэмигрантские организации, прежде всего в РОВС, и передаче сведений о его деятельности. 5 декабря 1935 г., после провала своих сообщников, был выдан собственным заместителем и арестован. В ходе следствия, проводимого югославской полицией, Линицкий и другие арестованные советские агенты пытались опорочить в своих показаниях некоторых деятелей Белой эмиграции, в частности, ротмистра Коморовского. Однако следствие разоблачило их клевету, чему способствовали и самостоятельное расследования, предпринятого по линии РОВСа. Приговорён югославским судом к 2 годам и 8 месяцам каторжных работ. В 1938 г. вернулся в СССР. В 1944 г. вновь направлен в Югославию, находился в рядах коммунистических партизан Тито. После войны – занимался шпионажем в Индии и Китае, полковник.






Контрразведка